Нахлыст в Словении: 29 мая 2017, Уча, после обеда

«Клин» - сердце Т-образного пересечения рек Соча и Лепена. Это удобное место встреч для гидов: можно выпить чашку кофе и послушать птиц в ожидании запаздывающего клиента. Многих словенских гидов я не только знаю в лицо, но и общаюсь с ними в течение года в социальных сетях. На этот раз встречаю Лэсли и его помощника - словенца, Клемена. Общаемся – конечно не совсем откровенно, на уровне допустимой вежливости, которая не позволяет не делиться информацией, но и не обязывает рассказать о том, где и на что сейчас хорошо клюет. Как по мне – в этой долине большинство рыбаков не умеют в полной мере реализовать все возможности здешних рек. Поэтому мне достаточно крупицы информации, чтобы построить на ней удачную поездку на рыбалку. И эту крупицу из разговора с Клеменом я почерпнул. На веранде открытой столовой «Клина» я в прошлом знакомился с англичанами, сербами, а теперь с удовольствием познакомился и с ленинградцами, целой группой остановившихся в соседней Приставе Лепене. Пообедав, возвращаемся на Учу. Иногда думаю: ну что мне не сидится? Ведь можно ловить на тех же самых местах, зачем рисковать тем, что останешься без улова и тратить драгоценное время на поиск новых мест? Видимо живет в нас, как в наших лучших четвероногих друзьях, инстинкт кочевания, который заставляет каждый раз снова искать повод удивиться, уходить от привычного.


Припарковать машину смогли только в Италии и, пройдя под мостом, вернулись в Словению. Лицензия действует от моста и ниже.

 

Уровень воды в реке низкий, берега – отвесные. Двигаемся вперед наудачу, делая тактическую ошибку: мы ищем «рейзеров», выходящую за упавшей в воду мушкой форель, а в Уче водятся только мраморная и ручьевая ее виды, не склонные, в отличие от «радужки», кормиться с середины потока. Мраморная форель предпочитает стоять в тени склона, под самым берегом, и ждать удобного случая, чтобы подкрепиться, а вот под самым берегом мушки мы не проводим.
 

В одном из заливов я вижу на мокром песке след рыбака, а позже, перелезая через скалу, вижу на ней царапины, оставленные шипами забродного ботинка – кроме этих редких признаков присутствия коллег, на берегах никого. Пока мы больше занимаемся снеплингом, чем рыбалкой, пока результат нулевой. Мне удается зацепить мраморную форель, но крючек не пробивает костистую челюсть рыбы, и она уходит в толщу воды. Мы опять доходим до узкого ущелья, дальше которого идти рисково. Я прошу спутников остаться и пытаюсь пробраться вперед. В какой-то момент склон становится слишком отвесным, к тому же земля усыпана опавшими листьями, на которых ботинки скользят. Внизу блестит бирюзой река – глубина в этом месте порядочная.



Смотрю на часы – время к семи вечера. Было бы больше светового дня, можно было бы пробиваться дальше, а так – задержишься и по темноте, даже с фонарями, будешь выбираться на несколько часов дольше. Я решаю вернуться к своим.

 

По этим гладким скалам я и прошел. Смотрю в другую сторону и вижу узкую протоку, на которую любовался еще сверху. Жалею, что не рассмотрел подробнее, пока был наверху, стоит ли в толще воды рыба.



Я вижу, как небольшая форель бьет по поверхности воды. Первый же заброс – и она у меня в подхватке. Тут рыба гораздо менее осторожна.
 

Кое-как выкарабкиваюсь обратно. Начинаем движение к машине, дело к вечеру. Юра с Лёшей используют свой шанс и в небольших бочажках на сухую мушку ловят, ставшую активной к вечеру, ручьевую форель.

Вдруг Лёша задумчиво извлек у себя из мягкой части вейдерсов стимулятор на крючке №10. При беглом осмотре он решил, что мушка моя. Несмотря на то, что стимулятор был неплохо связан, но крыло было несколько длиннее идеала, и я предположил, что автор произведения – Юра (в эту поездку я поставил себе задачу передать знания по вязанию этой сложной мушке ему).

Дошли до Юры – «да, - говорит, - в заднице у тебя остался, было. Не нужно было лезть под бэккаст.» А почему не сказал? «Хотел, а потом забыл...»

То есть Лёша весь день проходил с мушкой в пятой точке, сидел на ней в машине, обедал на ней... Обычно Сюша у меня спец собрать мушки своей тощей задницей, после рыбалки я наполняю опустевшие коробки, а тут Лёша. 

 



Такая прогулка кажется безопасной, но оступись на гладкой скале – и как минимум испортишь себе день и поломаешь снасти.



Пополнить запасы пресной воды в Словении не сложно. Ловим еще несколько мелких форелей. Увлеченные азартом, в машине оказываемся совсем в темноте. Юра, как опытный капитан, покидает реку последним.



Идем в Италию, к машине, чтобы уехать домой, в Словению. Завтра мы на Соче.

29 мая 2017: Уча, первая половина дня

Просыпаюсь снова в пять, от пения птиц. Бреюсь, вещи, вяжу эмерджеров. Открываю дверь в шесть – почти сразу же появляются Юра с Лёшей. Завтрак в восемь, оставшиеся полтора часа посвящаем вязанию мушек. Юра быстро начинает вязать стимуляторов очень приличного качества.

 

Сегодня мы направляемся на Учу, мою любимую реку этой долины. Но сначала нужно купить лицензию. Припарковаться рядом с гостиницей не получается – нас прогоняют на дальнюю парковку. Ворчу проклятия, а по дороге от стоянки нахожу пять евро – вот иди знай, для чего тебе посланы трудности... Уча в этом месте – восьмикилометровый скалистый каньон, не везде можно пройти и, бродя по этой реке, часто задумываешься не над тем, чтобы поймать рыбу, а над тем, чтобы не свернуть шею.
 

Переходим по навесному мосту, который так любим Лёней, поднимаемся на луг и идем к первой точке. Каждый раз попадаем сюда в жару, но теперь мы готовы – минимум вещей и фляги набираем у каждого родника.



От уровня луга вниз метров триста, ошибиться и пойти оленьей тропой и выйти к реке там, где ловить нельзя, утомительное приключение.



Есть несколько точек, которые стоит обловить, но мы слишком расслабились с радужной форелью и теперь ищем мраморную в тех же местах. На Уче водятся только два вида форелей: мраморная и ручьевая. Поклевок нет, а та рыба, которую мы видим, ретируется завидя наши силуэты на берегу.



Камни в Словении так красивы, что я утаскиваю пару в сумке, несмотря на их приличный вес (а Лёша чуть позже унесет домой кусок древесины, обтесанный течением).



Все старые точки молчат. Каждый раз, двигаясь от моста вверх, мы доходим до узкого глубокого места, выше которого пройти не получается. Я залезаю на скалу и пытаюсь найти проход. Меня сбивают с толку «тропы», которые на склоне оставили после себя ручьи – все кажется, что немного выше – и выйдешь на человечью дорожку.



Посмотрев вниз понимаю, что забрался слишком высоко: оступишься здесь – и костей не соберешь. Вернуться сложнее – когда карабкался вверх, цеплялся правой рукой, а обратно приходится перевернуться и ощущение от сцепление со скалой в левой руке, со сломанными в свое время пальцами, неуверенное. Это заставляет двигаться медленнее, но вскоре я вижу Лёшу.



Время к обеду, с учетом похода обратно и поездкой, сворачиваемся и уезжаем в «Клин».

28 мая 2017: Лепена, до завтрака

Попадая в такие места, как пансион «Клин», расположенный в узкой долине Триглавского национального парка, вспоминаешь, что два основных качества ночи – тихая и темная. Я открыл дверь балкона еще вечером, а в пять с четвертью проснулся от пения птиц. Вспомнились мелодии будильников первых «продвинутых» мобильников – вот оказывается какой звук пытались имитировать в «Нокие». За моим домашним окном тоже может быть поют птицы, да как их услышать за шумовым загрязнением города?..



С друзьями договорились выйти в шесть, что оставило мне достаточно времени, чтобы собрать вещи на рыбалку. Я успеваю неспеша собраться и к шести утра открыть, как условились, дверь своей комнаты – знак соседям – жду. Вяжу несколько мушек, пока моя команда готовится выйти.

 

Европейцы не торопятся просыпаться, поэтому на рассвете все кругом спит. Мы одни на стоянке (а днем тут не найти место для машин). Развожу друзей по их любимым точкам.

 

Веснянки  на берегу есть, но это скорее всего вчерашний урожай. Вылета насекомых пока нет. Лёша пробует своё счастье – жду, если сразу клюнет – хороший шанс сделать удачную фотографию.

 

Мы не в первый раз ловим в Словении – скорее всего, чтобы поймать рыбу, нужно будет немного «почитать реку» и понять, какую приманку и как предложить хитрой форели, редко когда можно взять рыбу вот так, на первых забросах.



Я жду еще немного и перегоняю машину выше по течению, где есть один омут, в котором дважды не смог вывести к берегу крупную форель. Несмотря на дожди, обильно прошедшие три недели назад, уровень воды в реке низкий, это не очень хорошо для рыбалки здесь. Примерно до восьми утра я пробую различные сухие мушки – все безрезультатно. Задним числом, как обычно, уже в самолете, мне пришло в голову, что я должен был использовать более тонкие поводки. А пока, убедившись, что мушки на крючках №4-6 бросать удочкой четвертого класса некомфортно, я сверился со своими напарниками – они тоже пока не ушли от нуля.

 

Так как я в принципе вижу себя ответственным за результат моей группы, я поставил нимфу – классического GoldHead Prince, чтобы понять, есть ли на старых точках рыба, и тут же получил поклевку. Несмотря на то, что самый желанный трофей этих вод – мраморная форель, я был очень рад полюбоваться красавцем-самцом радужной форели с мощной, как у лосося, челюстью.

 

Еще заброс – и еще одна «радужка» позирует мне, аккуратно уложенная на мягкую влажную ткань подхватки.

 

Рыба активна, рыба есть – долой нимфу. Ставлю Stimulator на шестом крючке и иду выше по течению, поглядывая на часы. В восемь мне нужно собрать моих напарников по реке и отвезти на завтрак в пансион.

 

Солнце выглядывает из-за края долины, оживляются насекомые, вылетают первые веснянки, ветер с ледника разгоняет пар над рекой. Выхожу к глубокому омуту, наверное одной из самых облавливаемых точек Лепены. Но утром на реке никого. На мою мушку реагирует сначала одна толстая форель, за ней другая.





На мосту появляется Лёша и мы садимся в машину – пришло время перекусить и обменяться информацией перед тем, как продолжить рыбалку.

 

Вызываю по рации Юру и через пять минут мы уже намазываем маслом свежий деревенский хлеб.

 

27 мая 2017: мы прилетели в Вену

Ловля форели на сухую мушку в быстрых горных реках предъявляет повышенные требования как к физической подготовке рыбака и к технике заброса и вываживания, так и к общим навыкам нахлыстовика. Любое звено снаряжения может стать причиной неудачи – неверно подобранная или связанная мушка, слишком толстый или недостаточно длинный поводок, неподходящее удилище или неудобные забродные ботинки. Кажущиеся мелочи могут превратить потенциально удачную рыбалку в безрезультатное брождение по реке, где точность и деликатность заброса важнее, чем его дальность. Вообще словенская форель рыба трудовая: мы встретили несколько групп рыбаков, которые убедительно объясняли полное отсутствие результата проплывающими по течению каяками, жарой и низкой активностью рыбы, а также тем, что так ёмко называется на английском "overfished" – сильным рыболовным прессингом. Мы же не могли жаловаться – каждый из нас ловил в среднем пять-семь крупных форелей в день, причем нужно учесть, что примерно в час дня мы уезжали отдохнуть и пообедать в отель, а возвращались на реку только к пяти вечера (а многие рыбаки, сетовавшие на бесклевье, ловили с утра до вечера, не уходя на обед). Наверное, мы могли бы поймать и больше, если бы не желание разведать новые места и уделить внимание фотографии захватывающих дух пейзажей. Мы прилетели в Вену утром 27 мая, и начали свой путь в Словению. Каждую следующую поездку прорабатываешь все больше деталей – на этот раз берем удобную машину с автоматической коробкой передач, «Мерседес» E220. Даже для меня стало неожиданностью, насколько легко, по сравнению с прошлыми поездками, было довезти мою группу от Вены до небольшого отеля на берегу Лепены. Более того, встроенная система навигации «Мерседеса» била все наши платные и бесплатные мобильные приложения, прокладывая самый удобный (и, как оказалось, самый экономичный) маршрут, и все это при расходе дизельного топлива из расчета шесть литров на сто километров в среднем. Еще одно изменение по сравнению с прошлой поездкой – и тоже удачное – заказ гостиницы с полупансионом вместо отдельного домика с необходимостью готовить и закупать провиант. Администрация гостиницы очень гибко реагировала на наш режим, и, если мы не успевали на обед, мы могли вместо него (и с тем же набором блюд) съесть ужин. Для иллюстрации наших отношений и качества питания приведу следующий случай: вернувшись днем в гостиницу, чтобы передохнуть и поесть, мы заняли удобный столик и заказали. Поев суп с блинами, кебабы с пюре и салат, запили все это апельсиновым соком и уже собирались вернуться к ловле, но в дверях кухни появилась официант Мила с тремя блюдцами с мороженым в голубичном варенье и в отчаянии закричала: «Куда же вы?!... А ДЕСЕРТ!!!» Конечно мы не могли не остаться и съесть десерт. Но все это будет днём позже, после прилета, а пока мы из-за дорожных работ не свернули вовремя в сторону Граца, опоздали в наш традиционный нахлыстовый магазин, задержали бедного Иммануила на сорок минут и занимались «скоростным шоппингом», двигясь со скоростью двадцати евро в минуту. Потом, уже рассчитавшись и заполнив формы возврата НДС, пообедали в ТЦ и поехали в сторону Словении.

Несмотря на то, что у Австрии и Словении есть достаточно долгая общая граница, навигатор провез нас через кусок Италии, а к шести вечера вывел на стоянку пансионата «Клин» в Триглавском национальном парке.

 

Оставив в номерах вещи и не дожидаясь ужина, мы помчались на реку в разведку.



К вечеру над водой начали летать крупные веснянки, на знакомых точках стояли в воде крупные рыбины.







Зарядившись нужной энергией, мы вернулись в отель на ужин и разошлись готовиться к завтрашней рыбалке, обговорив ранний выход и купив лицензии с вечера. В отличие от принятой в Европе практики, договорились пойти рыбачить на рассвете.

 

Запах весны

До последнего момента не понимал, получится ли поехать, и в каком составе. В таких случаях лучше – на своей машине, иначе всегда что-нибудь да забудешь. В итоге вчетвером, включая Сюшу.

На рассвете на месте – вроде уверенные +7, нетак холодно,  как в прошлый раз, но ветренно – и ежиться пришлось больше. Расстаюсь с напарниками и делаю долгую прогулку вниз по течению, чтобы выгулять пса.

Почему-то надеялся сфотографировать кабана, да таиландцы обрезали в садах сухие ветви – все зверье от звуков бензопил ушло в густой терновник.

Сажусь на свежий срез ствола авокадо, завтракаю. Вполглаза посматриваю на воду, где парят на течении усачи. Рыба ведет себя беспокойно, но не кормится – не выворачивается на носу у камней, собирая нимфы, не поднимается за упавшей в воду поденкой. Видимо, скоро нерест. Увожу моего четвероного спутника выше, туда, где обещал ждать своих напарников в девять.

Знакомая кабанья тропа – но заводь перегорожена принесенным течением стволом дерева. Тоскуя по электропиле, распиливаю его на три части и сплавляю по течению – иначе тут за зиму накопится по выской воде мусор и ловить станет неудобно.

Пытаюсь ловить – сначала на сухие мушки, а потом и на нимфы. Рыба в акватории есть и достаточно много, но она совершенно игнорирует мои приманки. Яркие, горящие желтыми флажками плавники говорят об одном – скоро нерест.

Когда приходят мои приятели, Ларс решает закончить эту волокиту и бросается в поток. Преодолев под моим удивленным взглядом стремнину у берега, он гордо выплывает на середину заводи, разворачивается, по грудь в воде отряхивается стоя там, где недавно крутились усачи. Все, можно уходить.

Набрасываю на риджбека поводок и, почти споткувшись об него при переходе,  вылезаю на берег. Идем к машине.

Напоминаю Лёне не врезаться головой в ствол эвкалипта, пролезая по тропе. Он смеется. Я ловко уклоняюсь от удара, идя за Лёней и... врубаюсь головой во вторую, дальнюю ветвку дерева. От стука с окрестных гнезд слетают черные аисты, а танк «Меркава», стоящий неподалеку, стреляет по позиции асадистов, справедливо решив, что этот «бум» - не столкновение головы работника интеллектуального фронта и бесчувственной флоры, а артобстрел.

Голландские высоты

Это Ричард, коренной житель Амстердама, голландец. Да-да, вы не ошиблись - этнически Ричард совершенно чистокровный китаец. Дело в том, что уже где-то в XV веке в районе современной Индонезии начали появляться первые китайцы (по некоторым источниками именно они принесли в этот регион ислам). Уже тогда голландцы, отважные мореплаватели и торговцы-авантюристы, торговали с народами, населявшими эти острова. В 1594 году они основали компанию «Ван Верре» для торговли со странами Востока без посредников. За ней последовало создание других подобных торговых голландских компаний. С целью исключения взаимной конкуренции между ними и совместного противостояния португальской, испанской и английской торговле решением Генеральных штатов Соединённых провинций Нидерландов эти торговые компании были объединены в единую Ост-Индскую компанию в 1602 году. Бывшие нидерландские владения в этом регионе до сих пор иногда называют Голландскими Индиями, а Индонезию – «Голландская Ост-Индией». Когда Нидерланды выдвинулись как передовая морская и колониальная держава Европы, Ост-Индская компания стала государством в государстве, обладая не только монополией в ведении внешней торговли, но и правами на заключение международных торговых договоров, мореплавания, беспошлинной транспортировки товара в метрополию, создания факторий, укреплённых прибрежных крепостей, ведение судопроизводства, содержания вооружённых сил и военного флота. К 1669 году компания была самой богатой частной фирмой, которую мир когда-либо видел, включая свыше 150 коммерческих судов, 40 военных кораблей, 50 000 служащих, частную армию из 10 000 солдат. Компания принимала участие в политических спорах того времени наряду с государствами. Так, в 1641 году она самостоятельно, без помощи Голландского государства, выбила из нынешней Индонезии своих конкурентов — португальцев. Компания находилась в постоянном конфликте с Британской империей; испытывала финансовые затруднения после поражения Голландии в войне с этой страной в 1780—1784 годов, и распалась в результате этих затруднений. Зависимость Индонезии от НОИК сменилась зависимостью от Нидерландов: администрацией Ост-Индии по-прежнему руководил голландский генерал-губернатор. В начале 19 века Голландия (тогда – часть Наполеоновской империи) уступила на несколько лет контроль над Индонезией Британии, но вскоре (после поражения Диктатора) вернула себе эти территории. Индонезия оставалась колонией Нидерландов вплоть до начала Второй мировой войны, однако после немецкой оккупации Голландии перебравшееся в Лондон нидерландское правительство объявило, что оставшиеся в колониях войска будут продолжать борьбу на стороне Антигитлеровской коалиции, а в 1942 году, после недолгого сопротивления американо-британо-голландско-австралийских сил, Нидерландская Ост-Индия была оккупирована войсками Японии. В 1945 году японская администрация, всегда проводившая курс на сотрудничество с местным населением, объявила о начале практической подготовки к предоставлению Индонезии государственной независимости, но закончить этот проект Японии помешал договор о капитуляции, подписанный, как известно, 15 августа 1945 года, а в январе 1946 года в Индонезии высадились голландские войска, но почувствовашие вкус свободы индонезийцы уже не готовы были подчиниться. Начались боевые действия местных повстанцев и интервентов, но Гаага отказалась признавать независимость страны. После десятимесячных боевых действий в ноябре 1946 года было подписано Лингаджа́тское соглашение, по которому Нидерланды де-факто признавали суверенитет Республики Индонезии в пределах Явы, Суматры и Мадуры. Однако в июле 1947 года их войска вновь вторглись на эти острова. После масштабных боевых действий, в ходе которых голландцами была оккупирована бо́льшая часть территории Республики, последовало вмешательство ООН, приведшее к подписанию в январе 1948 года Ренвильского мирного соглашения. Тем не менее, выполнение этого соглашения было также сорвано — в декабре 1948 года голландцы снова возобновили боевые действия, захватив Джокьякарту. После ряда подписанных мирных договоров и их нарушений, были созданы Соединённые Штаты Индонезии, СШИ, но и их существование было недолгим: с февраля по май 1950 года практически все штаты добровольно либо после непродолжительных военных столкновений вошли в состав Республики Индонезии. Тут снова нужно вернуться к родителям Ричарда: Голландское правительство всячески поощряло китайскую иммиграцию, видя в ней лояльный оккупационным властям противовес местному населению. Подобная политика никак не способствовала ассимиляции китайского населения среди местных народов, более того, это привело к установлению проблематичных межэтнических отношений, которые не исчерпаны и сегодня, так как благодарные китайцы, конечно, поддерживали голландцев. Естественно, что после объявления независомости Индонезии, дискриминация по отношению к китайцам усилилась, а Голландия предоставила своим бывшим подданным гражданство. Так родители Ричарда и попали в Амстердам. Ричард списался со мной с помощью Фейсбук и попросил взять порыбачить в Израиле во время его недельного визита к нам. Я был рад возможности пообщаться и обменяться опытом, за две недели съездил, чтобы проверить, как работают некоторые точки, и вот 4 ноября, чуть позже рассвета, мы уже высаживались в долине реки Иордан. 

У нас межсезонье – и можно было бы обеспечить гостю трофейную рыбалку, да не красивую прогулку, или показать живописную долину, но рисковать полным отсутствием уловов. На этот раз выбор был сделан в пользу красоты.

Встречаясь с «продвинутыми» рыбаками, видишь примерно одну и ту же экипировку и снасти, те же бренды – SIMMS, Hardy, G.Loomis… Ну и примерно те же приманки. Хотя Ричард просил сообщить ему, где наиболее близко к его временному пристанищу (в Лоде) есть нахлыстовый магазин. Я прикинул, что ближе всего – “Fauna” в словенском Бледе, а лучше AOS.cc в австрийском Граце. Он юмор оценил. Километровый марш-бросок по грунтовке и мы достигаем первой точки. Уровень воды значительно поднялся после дождей в начале недели – да и в Ливане уже, наверное, начались дожди. Это не очень хорошо.  

На первой точке необходимо особенное умение и локальный навык, у Ричарда, к сожалению, не получается. Я понимаю, что нужно выставить его на более «стандартное» место, где можно ловить обычным овер-хедом, и Ричард действительно быстро ловит прекрасно окрашенного, отчаянно сопротивляющегося мелкочешуйчатого усача. Мы счастливы.

   

Мы улыбаемся, а мой гость озвучивает общую мысль: «Все, можно ехать домой!» Тем не менее, мы пересекаем протоку – я хочу попробовать еще одно место.

   

«Это была хорошая идея – взять посох!»

   

«А почему ты – без посоха?» «У меня тут своя репутация, я не могу.»

Ларс выражает недовольство – нормальные владельцы несут своих четвероногих друзей на руках... Ричард собачник, его риджбеки ушли за радугу в прошлом году, нового щенка он пока не взял, поэтому с удовольствием принимает знаки внимания от нашей разношерстной компании. 

 

«Почему вы с друзьями не ловите?» «Рыбы и так мало, мы хотим, чтобы ты поймал».

 

Купер обаятелен и бесстрашен, как и до̀лжно джек-расселу.

 

Становится жарко – в этой долине и сейчас ближе к тридцати днём. Уходим к машине – в четверть одиннадцатого прилетят вояки, нужно успеть сварить кофе.

 

Джек-рассел крутился без перерыва передо мной и даже попытался тяпнуть черное кофе прямо из пакета. Я сообщил хозяину, что если псу это удастся, я лично выдам Куперу свисток и барабан, после чего рассела отправили спать  в багажник.

 

Фото на память с Армией Оброны Израиля и домой.